Наум Коржавин
Мир еврейских местечек...
Ничего не осталось от них,
Будто Веспасиан
здесь прошел
средь пожаров и гула.
Сальных шуток своих
не отпустит беспутный резник,
И, хлеща по коням,
не споет на шоссе балагула.
Я к такому привык -
удивить невозможно меня.
Но мой старый отец,
все равно ему выспросить надо,
Как людей умирать
уводили из белого дня
И как плакали дети
и тщетно просили пощады.
Мой ослепший отец,
этот мир ему знаем и мил.
И дрожащей рукой,
потому что глаза слеповаты,
Ощутит он дома,
синагоги
и камни могил,-
Мир знакомых картин,
из которого вышел когда-то.
Мир знакомых картин -
уж ничто не вернет ему их.
И пусть немцам дадут
по десятку за каждую пулю,
Сальных шуток своих
все равно не отпустит резник,
И, хлеща по коням,
уж не спеть никогда
балагуле.
1945


Мы ходили днем на этот
(Наум Коржавин)
Стиль - это человек.
Бюффо
В жизни, искусстве, борьбе, где тебя победили,
Самое страшное - это инерция стиля.
Это - привычка, а кажется, что ощущенье.
Это стихи ты закончил, а нет облегченья.
Это - ты весь изменился, а мыслишь как раньше.
Это - ты к правде стремишься, а лжешь как обманщик.
Это - душа твоя стонет, а ты - не внимаешь.
Это - ты верен себе и себе изменяешь.
Это - не крылья уже, а одни только перья,
Это - уже ты не веришь - боишься неверья.
Стиль - это мужество. В правде себе признаваться!
Все потерять, но иллюзиям не предаваться -
Кем бы ни стать - ощущать себя только собою
Даже пускай твоя жизнь оказалась пустою,
Даже пускай в тебе сердца теперь уже мало...
Правда конца - это тоже возможность начала.
Кто осознал пораженье,- того не разбили...
Самое страшное - это инерция стиля.
1960