Записки по истории авиации. Альберто Сантос-Дюмон.6
Впервые поднявшись в воздух уже не как пассажир, а как "капитан корабля" Дюмон оконательно "поехал мозгом" ( как считали его братья , пропивавшие наследство в парижских и прочих кабаках). И, действительно, это как - жеж надо было тронуться умом, чтобы наняться на работу (Сыну "Короля кофе"!) в какой-то передвижной балаган. А именно так представлялось "чистой публике" то, чем начал заниматься Альберто.
Он договорился в мастерской Лашамбра и Машурона, что будет ..ой, ладно, давайте уже современным языком пилотом - испытателем продукции мастерской. Или, иначе говоря - "шеф-пилотом".
Эта договорённость быыла взаимо выгодной т.к. Дюмон оплачиал значительную часть расходов по перееездам и представлениям шаров Лашамбра почтеннейшей публике. а сам получал то, чего не купишь на базаре - опыт.
(ТРЕТИЙ ВЫЛЕТ СО СТРАНИЦЫ!)
Это только не посвящённым может показаться, что полёт на воздушном шаре - сплошное удовольствие, крикнул : "отпустить всё! и - полетел. Кушая рябчиков, запивая бургундским...
Не-ет, пишет Дюмон, всё гораздо , гораздо интереснее!
Во- первых, у тебя по земле тянется гайдроп, стараясь запутаться во всё, что там растёт, построено или валяется.
Во-вторых, направление воздушных потоков, на разных высотах - разнонаправлено. И, если ты взлетел, намереваясь - туда, то не факт, что тебя не унесет - сюда.
Направление регулируется как поднятием (уменьшением длины) гайдропа, выбрасыванием балласта (горстями! А не мешком!), стравливание газа из обочки.
Первые два способа - поднимают шар. второй- опускают. И, если гайдропом можно пользоваться долго, то ни балласт, ни газ в баллоне восстановить не удастся.Опять-жеж, воздушная стихия на тот отрезок времени была мало... ээ.. задокументироввана! Ибо "шарльерам", разъезжавшим по Европам, это было не очень надо, а тем, кому не повезло...они уже ничего пояснить о причинах своей гибели не расскажут.
В отличие от Альберто.
Он всё записывал. обдумывал, экспериментировал. На свой страх и риск. В своей книге Альберто пишет, что любой желающий управлять (!) дирижаблем с мотором, должен много и упорно, перед этим летать на сферическом воздушном шаре, созревая к идее управляемого полета, на основании опыта собственного неуправляемого . Когда и если у него такое желание появится.
(Вот как тут не вспомнить современную практику подготови лётчиков! )
Дюмон описывает не только "техническую" часть вопроса в полётах, но и психологическую
(о как!.Жаль, тогда это прошло не замеченным "серьёзными психологами".)
Есть целая глава ( V) в его книге, посвящённая реальным и мнимым опасностям полетов на воздушном ( тогда ещё) шаре.
но было и похуже.
Но даже этот случай ещё не сподвиг Дюмона на решительное изменение аппарата.
Только на ..нерешительное!
Дюмон приделал к корзине пропеллер, приводимый в движение.. педалями. Как на велосипеде.
Не помогло!
Пропеллеры, надо сказать, на тот момент, были просто ... тряпочками, натянутыми на каркас, укрепленный
на концах.. ээ.. палки.
Ударив в бубны ума своего, Дюмон обратил свой взор от педалей...(хи-хи попу повернул? ) на двигатель, установленный на его трицикле.
Нет-нет! Ума хватило не ставить его сразу в корзину. Были -жеж проблемы с передачей вращения, были опасения в отношении надёжности мотора, потерявшего "землю под ногами".
Повторюсь, в конструкции " трицикла" смешивание бензина с воздухом происходило в открытом пространствве. А выхлоп...
О! Выхлоп!!!
Мы помним, что над головой много - много кубометров газа? Горючего!
Более того - взрывоопасного, который при смеси 1:4 называется... называется он...ну-кось, напрягли свои извилинки...
Он договорился в мастерской Лашамбра и Машурона, что будет ..ой, ладно, давайте уже современным языком пилотом - испытателем продукции мастерской. Или, иначе говоря - "шеф-пилотом".
Эта договорённость быыла взаимо выгодной т.к. Дюмон оплачиал значительную часть расходов по перееездам и представлениям шаров Лашамбра почтеннейшей публике. а сам получал то, чего не купишь на базаре - опыт.
(ТРЕТИЙ ВЫЛЕТ СО СТРАНИЦЫ!)
Это только не посвящённым может показаться, что полёт на воздушном шаре - сплошное удовольствие, крикнул : "отпустить всё! и - полетел. Кушая рябчиков, запивая бургундским...
Не-ет, пишет Дюмон, всё гораздо , гораздо интереснее!
Во- первых, у тебя по земле тянется гайдроп, стараясь запутаться во всё, что там растёт, построено или валяется.
Во-вторых, направление воздушных потоков, на разных высотах - разнонаправлено. И, если ты взлетел, намереваясь - туда, то не факт, что тебя не унесет - сюда.
Направление регулируется как поднятием (уменьшением длины) гайдропа, выбрасыванием балласта (горстями! А не мешком!), стравливание газа из обочки.
Первые два способа - поднимают шар. второй- опускают. И, если гайдропом можно пользоваться долго, то ни балласт, ни газ в баллоне восстановить не удастся.Опять-жеж, воздушная стихия на тот отрезок времени была мало... ээ.. задокументироввана! Ибо "шарльерам", разъезжавшим по Европам, это было не очень надо, а тем, кому не повезло...они уже ничего пояснить о причинах своей гибели не расскажут.
В отличие от Альберто.
Он всё записывал. обдумывал, экспериментировал. На свой страх и риск. В своей книге Альберто пишет, что любой желающий управлять (!) дирижаблем с мотором, должен много и упорно, перед этим летать на сферическом воздушном шаре, созревая к идее управляемого полета, на основании опыта собственного неуправляемого . Когда и если у него такое желание появится.
(Вот как тут не вспомнить современную практику подготови лётчиков! )
Дюмон описывает не только "техническую" часть вопроса в полётах, но и психологическую
(о как!.Жаль, тогда это прошло не замеченным "серьёзными психологами".)
Есть целая глава ( V) в его книге, посвящённая реальным и мнимым опасностям полетов на воздушном ( тогда ещё) шаре.
Под голубым небом без единого облачка, залитым солнечным светом, под едва слышный вой парижских собак, доносившийся до наших ушей, мы лежали в полной тишине! Мы снова поднялись, ища воздушный поток. Мы снова опустились, ища воздушный поток. Вверх и вниз, вверх и вниз! Час за часом мы все время висели, все время над Парижем!
Сначала мы смеялись. Потом устали. Потом почти встревожились. В какой-то момент мне даже пришла в голову мысль приземлиться в самом Париже, недалеко от Лионского вокзала, где я увидел открытое пространство. Однако эта попытка была бы опасной, потому что на моих четырех спутников в экстренной ситуации нельзя было положиться в плане хладнокровия. У них не было опыта полетов на воздушном шаре.
Хуже всего было то, что у нас заканчивался балласт . Медленно дрейфуя на восток час за часом, мы один за другим опустошали мешки с балластом. К тому времени, как мы достигли леса Венсенн, мы начали выбрасывать разные вещи — мешки с балластом, корзины для обеда, два легких походных стула, два фотоаппарата Kodak и ящик с фотопластинами! ... И вот, когда мы начали снижаться, нас охватил настоящий страх.Страховочный трос мог обвиться хотя бы вокруг какого-нибудь дерева и удержал бы нас там на несколько часов? Поэтому мы изо всех сил пытались поддерживать высоту над верхушками деревьев, пока вдруг странный порыв ветра не перенес нас над ипподромом Венсенн.
«Сейчас наше время!» — воскликнул я своим товарищам. «Держитесь крепко!»
После этого я дернул за трос клапана, и мы быстро спустились, почти не почувствовав толчка.
Сначала мы смеялись. Потом устали. Потом почти встревожились. В какой-то момент мне даже пришла в голову мысль приземлиться в самом Париже, недалеко от Лионского вокзала, где я увидел открытое пространство. Однако эта попытка была бы опасной, потому что на моих четырех спутников в экстренной ситуации нельзя было положиться в плане хладнокровия. У них не было опыта полетов на воздушном шаре.
Хуже всего было то, что у нас заканчивался балласт . Медленно дрейфуя на восток час за часом, мы один за другим опустошали мешки с балластом. К тому времени, как мы достигли леса Венсенн, мы начали выбрасывать разные вещи — мешки с балластом, корзины для обеда, два легких походных стула, два фотоаппарата Kodak и ящик с фотопластинами! ... И вот, когда мы начали снижаться, нас охватил настоящий страх.Страховочный трос мог обвиться хотя бы вокруг какого-нибудь дерева и удержал бы нас там на несколько часов? Поэтому мы изо всех сил пытались поддерживать высоту над верхушками деревьев, пока вдруг странный порыв ветра не перенес нас над ипподромом Венсенн.
«Сейчас наше время!» — воскликнул я своим товарищам. «Держитесь крепко!»
После этого я дернул за трос клапана, и мы быстро спустились, почти не почувствовав толчка.
Лично я испытывал в шарообразном воздушном шаре не только страх, но и боль, и настоящее отчаяние. Это случалось нечасто, потому что ни один вид спорта не бывает совсе безопасным, спокойным и приятным. .
.. я заметил, что прекратил снижение. Поскольку я в любом случае решил скоро приземлиться, я дернул за веревку клапана и выпустил еще газа. И здесь началось ужасное приключение.
Я не мог спускаться. Я взглянул на барометр и обнаружил, что действительно поднимаюсь. Однако мне следовало бы снижаться, и я чувствовал — судя по ветру и всему остальному — что я должен снижаться. Может, я не выпустил газ?
К моему великому беспокойству, я слишком скоро обнаружил, что это не так. Несмотря на кажущееся непрерывное падение, меня, тем не менее, поднимал огромный столб воздуха вверх. Падая, я вместе с ним стремительно поднимался всё выше.
...Стремительно поднимающийся столб воздуха продолжал увлекать меня на высоту 3000 метров (почти 2 мили). Я ничего не мог сделать, кроме как следить за барометром. Затем, спустя, как мне показалось, долгое время, он показал, что я начал снижаться ..
Находясь в самой буре я ничего не чувствовал.
И вот, продолжая падать всё ниже, я увидел, как быстро меня несёт вбок. К тому моменту, когда я осознал надвигающуюся опасность, я уже оказался в ней. Меня несло с ужасающей скоростью, я ударялся о верхушки деревьев, и мне постоянно угрожала мучительная смерть. Я бросил якорь. Он зацепился за деревья и кустарники, но оборвался. Если бы это были толстые стволы деревьев, всё было бы кончено со мной. Так уж случилось, что меня тащило сквозь невысокие деревья и кустарники, мое лицо было покрыто порезами и синяками, одежда разорвана на части, я испытывал боль и напряжение, боясь худшего и ничего не в силах сделать, чтобы спастись. Как раз когда я уже смирился с потерей, оттяжной трос обвился вокруг дерева и зацепился. Меня выбросило из корзины, и я потерял сознание....
.. я заметил, что прекратил снижение. Поскольку я в любом случае решил скоро приземлиться, я дернул за веревку клапана и выпустил еще газа. И здесь началось ужасное приключение.
Я не мог спускаться. Я взглянул на барометр и обнаружил, что действительно поднимаюсь. Однако мне следовало бы снижаться, и я чувствовал — судя по ветру и всему остальному — что я должен снижаться. Может, я не выпустил газ?
К моему великому беспокойству, я слишком скоро обнаружил, что это не так. Несмотря на кажущееся непрерывное падение, меня, тем не менее, поднимал огромный столб воздуха вверх. Падая, я вместе с ним стремительно поднимался всё выше.
...Стремительно поднимающийся столб воздуха продолжал увлекать меня на высоту 3000 метров (почти 2 мили). Я ничего не мог сделать, кроме как следить за барометром. Затем, спустя, как мне показалось, долгое время, он показал, что я начал снижаться ..
Находясь в самой буре я ничего не чувствовал.
И вот, продолжая падать всё ниже, я увидел, как быстро меня несёт вбок. К тому моменту, когда я осознал надвигающуюся опасность, я уже оказался в ней. Меня несло с ужасающей скоростью, я ударялся о верхушки деревьев, и мне постоянно угрожала мучительная смерть. Я бросил якорь. Он зацепился за деревья и кустарники, но оборвался. Если бы это были толстые стволы деревьев, всё было бы кончено со мной. Так уж случилось, что меня тащило сквозь невысокие деревья и кустарники, мое лицо было покрыто порезами и синяками, одежда разорвана на части, я испытывал боль и напряжение, боясь худшего и ничего не в силах сделать, чтобы спастись. Как раз когда я уже смирился с потерей, оттяжной трос обвился вокруг дерева и зацепился. Меня выбросило из корзины, и я потерял сознание....
Только на ..нерешительное!
Дюмон приделал к корзине пропеллер, приводимый в движение.. педалями. Как на велосипеде.
Не помогло!
Пропеллеры, надо сказать, на тот момент, были просто ... тряпочками, натянутыми на каркас, укрепленный
на концах.. ээ.. палки.
Ударив в бубны ума своего, Дюмон обратил свой взор от педалей...(хи-хи попу повернул? ) на двигатель, установленный на его трицикле.
Нет-нет! Ума хватило не ставить его сразу в корзину. Были -жеж проблемы с передачей вращения, были опасения в отношении надёжности мотора, потерявшего "землю под ногами".
Повторюсь, в конструкции " трицикла" смешивание бензина с воздухом происходило в открытом пространствве. А выхлоп...
О! Выхлоп!!!
Мы помним, что над головой много - много кубометров газа? Горючего!
Более того - взрывоопасного, который при смеси 1:4 называется... называется он...ну-кось, напрягли свои извилинки...
Настроение: полон энергии 
Редактировано: 01 апреля, 14:46
Это понравилось
148
А школьные опыты на уроке физики, когда учитель с восторгом взрывал водород, загнанный под консервную банку, тоже не помним?
теперь представим себе что такого могли наговорить. насоветовать Дюмону "товарищи по цеху", когда он заявил, что намерен поместить в корзину "нефтяной двигатель".
Работающий на принципе взрыва воздушно-бензиновой смеси электрической искрой. И выбрасывающий пламы в атмосферу.
Самоубивец!
Нет. Гений!